Правовые основы развития правоотношений собственности в Российской Федерации

Сучетом «слабости юридических традиций и чувства права в России» [16, с. 118] представляется необходимым начать исследование становления правоотношений и права собственности не с правового, а с философско-нравственного, во многом религиозного, аспекта. О собственности и зависимости от нее человека говорится в Евангелии от Луки: «Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» [11]. Под сокровищем понималось какое-либо имущество, принадлежащее человеку (на которое он имел право собственности, а третьи лица не могли претендовать); в каком месте (доме, городе) будет находиться эта собственность, о том месте и будет думать человек (все ли нормально с его имуществом, не посягнул ли кто на него, и т.д.). Право собственности появилось в глубокой древности, зародившись вместе с обществом. Выделение же правового института частной собственности историки связывают с периодом Римской республики. Даже позже, в эпоху средневековья, институт права собственности не получил столь широкого развития в Европе, как в Риме. Как отмечал А.В. Венедиктов, в течение столетий европейские средневековые государства вообще обходились без специального термина, обозначающего это понятие. Лишь в наиболее развитой в правовом отношении Германии в XIII–XIV вв. появляется соответствующая терминология [1, с. 43].

О частной собственности в свое время рассуждали философы самых разных направлений и культур: Г. Гегель, И. Бентам, Ж. Сисмонди, Л. Фон Штейн, Дж. Локк, Т. Гоббс, Ж. Ж. Руссо, Ф.А. Чан-Кай-Си. Если обратиться к русской филологии, то под собственностью понималась «собность, собственность, собь, собина, именье и всякая вещь, как личное достояние чье. Право собственности или право собины, безусловного владения чем, навсегда, обладанье» [10, с. 253]. Законодатель в древнерусском праве стремился отразить не юридическое содержание права собственности, а его продолжительность и возможность передачи по наследству, так как существовали термины «впрок», «на веки» «вечное потомственное владение» и т.д. [8, с. 22–30].

В России термин «частная собственность» не употреблялся вплоть до конца XVIII в. (правления Екатерины II); данное понятие заменялось определениями «купля», «отчина», «примысел», «приданое» и т.п. Важным событием XVIII в. стал Манифест Екатерины II «О свободе промыслов», закрепивший права частной собственности не только на поверхность, но и на недра земли.

Право собственности как субъективное право является первым и основным из вещных прав, определяющих отношение человека к вещам и отношения людей по поводу вещей. Собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом [6, с. 58].

Общность людей на основе договорного начала, единые стандарты и нормы поведения обусловили новое качество общества, принципиально отличного от античного. Новое время и становление новоевропейской цивилизации уточнили типологию общностей людей, содержание договорных отношений, стандартов и норм общежития. Капиталистический способ производства расставил свои акценты, сформировав социальную структуру общества в соответствии с отношением собственности на средства производства.

Частная собственность на средства производства определяет роль каждой малой или большой социальной группы в организации общественного производства, а также меру обмена, распределения и потребления произведенного продукта. В конечном счете частная собственность на средства производства определяет место этих социальных групп в исторически сложившейся системе общества. Поскольку экономические отношения, связанные с господством частной собственности на средства производства, нуждаются в закреплении и освящении через политику и право, мораль и религию, то наряду с процессом самоорганизации эмансипированного гражданина складывается механизм оформления нового статуса государства как института бюрократии. Функция защиты внешних границ и обеспечения территориальной целостности дополняется функцией регламентации жизни общества. Что касается процесса самоорганизации людей, то он изначально ориентирован на «становление и развитие сообщества вольных людей» [12, с. 160–169], связанных материальными интересами.

Приобретая какую-либо собственность, например квартиру, участок земли, человек обретает определенную экономическую независимость от окружающих его людей и системы сложившихся общественных отношений, в том числе некоторую независимость (которая, особо это отметим, возлагает на него ряд обязанностей) от государства. Если переложить это на сегодняшний день, то в современной России имеющий дорогостоящую собственность гражданин вряд ли может рассчитывать и претендовать на социальную помощь и поддержку (льготы и гарантии) со стороны государства, ведь, согласно ст. 7 Конституции РФ, «достойную жизнь» он себе уже обеспечил, освободив от этого свое государство. Поскольку экономическое отчуждение приводит к политическому, то индивид в ипостаси подданного оказывается отчужденным от власти бюрократии. Однако индивид в ипостаси гражданина стремится не только защитить, но и расширить пространство своей частной жизни, завладеть собственностью, компенсировать свою политическую зависимость через свою включенность в структурно организованные по интересам большие или малые социальные группы (с учетом гражданства индивида) [5], а также в экономику путем завладения недвижимым имуществом. Именно таким образом (и в этом – большая роль института собственности) оформлялось гражданское общество как уникальное сообщество собственников цивилизации эпохи модерна с ориентиром на снятие конфликтов цивилизованным способом, апеллируя к взаимному доверию.

Нельзя не согласиться с позицией И.Е. Фарбера и В.А. Ржевского, согласно которой «власть определяется типом собственности, но это одна сторона дела. Политическая власть влияет на собственность. Задача определить тип взаимоотношений политической власти и собственности падает исключительно на конституционное право». В практическом нормативно-правовом регулировании это означает, что содержание этих отношений должно быть определено нормами конституции конкретного государства [17, с. 216]. Последнюю мысль разделяет и В.С. Основин:

«Среди всех многообразных общественных отношений есть одна область, являющаяся исключительно монополией советского государственного права. Это область конституирования основных экономических, политических и организационных принципов, узаконения основных форм устройства Советского социалистического государства» [15, с. 13–16]. Касаясь нормативно-правового регулирования института собственности, О.Е. Кутафин отмечал, что «конституционное регулирование отношений собственности имеет свою специфику. Она выражается в том, что его главной задачей является юридическое закрепление форм собственности, признаваемых государством». На основании этого суждения ученый сделал справедливый вывод, что «именно конституционные нормы призваны решать вопрос о том, какие формы собственности государством признаются и гарантируются» [14, с. 76].

Согласно Конституции РФ 1993 г., единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.

Конституция закрепила свободу экономической деятельности, признала частную, государственную, муниципальную и иные формы собственности. Эти конституционные положения устанавливают новые правовые отношения между органами государственного управления и экономическими структурами [2, с. 132]. Очевидно, что Конституция РФ, рассчитанная на длительный период действия, не может и не должна закреплять исчерпывающего перечня форм собственности, поскольку с развитием экономической системы страны неизбежно возникает необходимость его дополнения. Смысл конституционного регулирования в условиях рыночной экономики, очевидно, сводится к закреплению плюрализма форм собственности, их равноправия и законодательных гарантий прав собственника. Из сказанного можно сделать вывод, что конституционно-правовое содержание института собственности в современном обществе определяется исторически конкретным типом экономической системы страны, закрепленным ее Основным законом.

В свою очередь, тип экономической системы страны определяется соотношением политических сил в обществе, закрепленным в виде конкретной политической системы, и находится под влиянием социальной структуры общества, которая также фиксируется Основным законом. Таким образом, право собственности как конституционно-правовой институт может быть определено как гарантированная государством власть собственника над вещью или иными материальными и нематериальными благами (потенциально используемыми в хозяйственных целях), ограниченная законом в той мере, в которой это соответствует потребностям политической, социальной и экономической систем конкретного государства [9]. Известно, что экономика (в первую очередь ее государственный сектор) влияет на структуру государственного управления по-разному, в зависимости от той или иной экономической системы. Так, в условиях огосударствленной экономики, когда экономические отношения осуществляются в основном в рамках государственности, управляются государственными органами, экономические законы и закономерности слабо учитываются или вовсе игнорируются. Экономические отношения подвергаются государственно-властному принудительному регулированию. Иное назначение государственного управления в условиях рыночной экономики. Оно стремится обеспечить правовое регулирование рыночных отношений, направлено на экономическую и иную поддержку отраслей и предприятий путем предоставления кредитов, снижения налогов и финансовой поддержки.

Государственные структуры, основываясь на праве, ведут контроль и не допускают монополизма в экономике, обеспечивают конкуренцию товаропроизводителей и т.д.

В условиях рыночных отношений все более проявляется вторичность права и управления по отношению к законам экономики, когда правовая система закрепляет различные формы собственности на средства производства, а производители продукции ориентированы не на «заказ» государства, не на цены, установленные им, а на рынок, рыночные цены, на спрос и предложение [2, с. 127, 128]. Основными принципами регулирования экономических отношений в условиях формирования экономической основы гражданского общества в России являются: многообразие и равноправие всех форм собственности на землю; свобода труда, предпринимательства и иной не запрещенной законом деятельности; свобода перемещения товаров, услуг и финансовых средств. Эффективное воплощение в жизнь вышеизложенных принципов и реализация социально-экономических прав граждан в сфере экономических отношений зависят от: а) скорейшего выхода страны из экономического кризиса; б) разумной и предсказуемой экономической политики государства в различных ее областях.

По мнению российских ученых, в частности А.П. Кочеткова, для формирования новой социальной структуры России большое значение имеет создание «среднего класса» (предприниматели, научно-техническая интеллигенция). Для того чтобы в России сформировался «средний класс», должна измениться социально-экономическая система нашего общества, а ее изменению в позитивную сторону способствует возможность (и правовые основания, государственные гарантии ее реализации) иметь в частной собственности имущество. Сейчас в России «средний класс», по оценкам различных специалистов, охватывает 15–20% населения против 60–70% в странах Запада [13, с. 46–49]. Но насколько возможно вмешательство государства в экономические отношения, на которых, в частности, базируется и посредством которых реализуется право частной собственности? Каким должно быть это вмешательство? По мнению немецких ученых, экономическая и социальная политика любого государства должна быть прагматическим смешением методов, ибо ни либерально-экономическая доктрина в духе М. Фридмана, ни государственная опека в духе Дж. Кейнса не могут в современных условиях разрешить вставших перед обществом проблем. Однако главная задача общества остается прежней – гарантировать безопасность (в широком смысле) для своих членов, и эту задачу нельзя решить без социального государства и институтов гражданского общества, поскольку рынок всегда есть источник постоянной экономической и социальной напряженности [13, с. 46–49]. Например, социально-экономическая система Германии организована на рыночных принципах, но регулируется разносторонним вмешательством государства в экономику. Государство несет ответственность за социальное благосостояние, за развитие и функционирование экономики, за выполнение всех общественных задач, в том числе и тех, которые не могут быть правильно решены рыночной экономикой [4].

Подведем некоторые итоги. Во-первых, поскольку экономическое отчуждение приводит к политическому, постольку индивид, вступающий в экономические отношения (в большинстве случаев это отношения собственности) и успешно в них адаптирующийся, оказывается отчужденным от власти бюрократии, а государство перестает быть ему обязанным оказывать (при определенных условиях, в частности после завладения собственностью – недвижимым имуществом) определенную социальную помощь и поддержку.

Экономические отношения, делающие человека относительно независимым от государства, способствуют развитию иных общественных связей, что благотворно сказывается на развитии в стране институтов гражданского общества и правоотношений собственности. Во-вторых, существует и обратная зависимость между экономикой и собственником, являющимся частью гражданского общества. Будучи вовлеченным в правоотношения собственности (санкционированные государством и контролируемые лишь в определенных пределах уполномоченным государственным органом), человек обретает известную дистанцию от государства, учится самостоятельно мыслить и осознает собственные возможности, в частности, в сфере отстаивания своих интересов, в том числе, в суде [3], а также в экономической сфере. Свободные рыночные отношения являются своего рода «онтологическим фундаментом», на котором могут быть построены полноценные правоотношения в сфере собственности членов гражданского общества. В-третьих, без класса частных собственников не было бы полноценных экономических и социальных отношений (и их прогрессивного развития), а отсутствие эффективно развивающейся экономики, свидетельствующее так или иначе о контролирующей роли государства над общественной жизнью, только затрудняло бы появление класса частных собственников и развитие правоотношений собственности в современной России.