Телемедицина и права человека: риски взаимодействия

• Костенков К.А.
• Комарова В.В.

• КОМАРОВА Валентина Викторовнадоктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного и муниципального права Университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА)vvkomarova@msal.ru

На сегодняшний день в эпоху применения технических средств практически во всех сферах жизни общества появляются новые формы охраны общественного здоровья. В настоящей статье делается попытка поиска баланса между стремительным внедрением телемедицинских технологий при оказании медицинской помощи, тем самым дополняя гарантии реализации права на охрану здоровья, и недопущением безосновательного ограничения (лишения) при использовании технологий права на уважение достоинства личности. По мнению автора, необходимо исходить из широкого понимания права на достоинство личности как источника, ядра, цели всех иных прав и свобод человека и гражданина. Автор дает положительную оценку ограничениям применения телемедицинских технологий, выражающимся в невозможности постановки диагноза, назначения лечения с использованием медицины, невозможности дистанционного наблюдения за состоянием пациента без предшествующего очного приема, поскольку такие запреты, по его мнению, являются, в первую очередь, гарантией реализации права на достоинство личности. Автор в целях защиты (охраны) прав и свобод человека и гражданина приходит к выводу о необходимости систематизации законов, подзаконных и отраслевых нормативных правовых актов, регулирующих порядок оказания медицинской помощи с использованиям телемедицинских технологи. Кроме того, учитывая особый характер сведений о состоянии здоровья человека, по глубокому убеждению автора, необходимо закрепление на уровне федерального закона основных принципов использования таких технологий с четким определением правового статуса (права, обязанности, гарантии и ответственность) субъектов (врач- оператор информационной системы –пациент) правоотношения.

Ключевые слова: права человека, правовой статус личности, право на достоинство личности, общественное здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, общественное здоровье, телемедицина, телемедицинские технологии

Конституция России в результате реформы 2020 года относит к совместному ведению федерации и ее субъектов координацию вопросов здравоохранения, в том числе сохранение и укрепление общественного здоровья; создание условий для формирования культуры ответственного отношения граждан к своему здоровью (ст. 72 Конституции России). Как справедливо отмечает В. В. Комарова, в данной статье термин «общественное здоровье» конституционализирован в узком смысле [4, с. 29]. Возведение на конституционный уровень термина «общественное здоровье» поставило перед учеными – конституционалистами новые цели и задачи, необходимость доктринального определения данного понятия.

Термин «общественное здоровье» носит междисциплинарный характер, анализируется специалистами медицинской, социологической, философской и правовой науки. С позиции публично-правовой науки В. В. Комарова включает в понятие общественное здоровье такие аспекты, как духовное - нравственное здоровье, социальное благополучие, помимо, собственно, физического здоровья общества. При этом к факторам, влияющим на общественное здоровье, автор относит социальные и экономические модели развития, окружающую среду (экологические и технологические факторы, влияющие на здоровье, продолжительность и качества жизни человека) политику государства в отношении человека и условий его жизни, включающих не только уровень развития здравоохранения, но и труд, быт, отдых, уровень образования и культуры, культуру питания; демографическую политику и гражданский мир и согласие, общественную безопасность, основой которой является безопасность личности [4, с. 29]. Вместе с тем, развитие технических средств и их внедрение во все сферы жизни общества бросает специалистам разных областей науки новые вызовы, нуждающиеся в своевременном ответе.

Одной из таких актуальных проблем, требующих научного осмысления специалистами конституционного права, является, на наш взгляд, внедрение цифровых технологий в медицине, что, с одной стороны, создает новые способы реализации права на охрану здоровья и медицинскую помощь, с другой, создает риски для ограничения (лишения) права на достоинство личности.

Конституция Российской Федерации возводит человека, его права и свободы на вершину конституционной аксиологии, возлагает на государство обязанность признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2). Данный конституционный принцип конкретизируется в иных положениях Основного Закона, в частности, статья 21 закрепляет, что достоинство личности охраняется государством, ставит императивный запрет его умаления. Право на достоинство, как отмечает Е.А. Лукашева, является основной целью всех остальных прав человека. В этом смысле достоинство человека – источник его прав и свобод. Разделы о правах и свободах человека во многих современных конституциях открываются понятием «достоинство человека». Достоинство – это признание обществом социальной ценности, уникальности конкретного человека, значимости каждой личности как частицы человеческого сообщества [5, c. 85]. В.В. Невинский приходит к выводу об универсальном характере права на достоинство личности. Проявление данного права при реализации различных политических, социально-экономических и культурных прав человека, включая и те, которые не предусмотрены действующей Конституцией [6, c. 50]. Аналогичную позицию имеет О. В. Соколова, указывая, что право на достоинство выступает ядром всех иных прав и свобод и в силу своей универсальности может служит мерилом в вопросах реализации и защиты всех прав и свобод [5, с. 42]. Особенно остро стоит проблема потенциального нарушения человеческого достоинства при использовании технологии телемедицины. По справедливому утверждению А.И. Ковлера, пришествием «цифры» в жизнь современного человека проблема защиты его персональных данных (Big Data) становится ключевой проблемой защиты его человеческого достоинства [3, с. 12]. Риск нарушения прав человека возникает, как минимум, при оказании медицинской помощи с использованием телемедицинских технологий и применение имплантируемых киберфизических систем, т. е. «вживляемых» в тело человека систем, состоящих из нескольких блоков - как технических, так и программных с целью диагностики и прогнозирования, сбора данных, для выявления лиц с высокими рисками развития заболеваний, разработки новых лекарств [2, с. 3].

В настоящей статье мы предлагаем остановиться на правовых проблемах применения телемедицинских технологий (телемедицины) при оказании медицинской помощи. Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон) не дает определения понятия «телемедицина», а в статье 2 под «телемедицинской технологией» понимает информационные технологии, обеспечивающие дистанционное взаимодействие медицинских работников между собой, с пациентами и (или) их законными представителями, идентификацию и аутентификацию указанных лиц, документирование совершаемых ими действий при проведении консилиумов, консультаций, дистанционного медицинского наблюдения за состоянием здоровья пациента.

Исходя из анализа статьи 36.2 Закона следует, что телемедицинские технологии используются при консультации с пациентом с целью, во-первых, профилактики, сбора, анализа жалоб пациента и данных анамнеза, оценки эффективности лечебно-диагностических мероприятий, медицинского наблюдения за состоянием здоровья пациент, во-вторых, принятия решения о необходимости проведения очного приема.

Кроме того, данная статья устанавливает возможность применения технологии для дистанционного наблюдения за состоянием здоровья пациента назначается лечащим врачом после очного приема (осмотра, консультации). При этом конфиденциальность сведений о состоянии здоровья пациентов обеспечивается путем внедрения единой системы идентификации и аутентификации. Документирование информации осуществляется с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи медицинского работника.

Анализ статьи 36.2 Закона указывает на невозможность постановки диагноза без очного приема; невозможность назначения лечения и лекарственных средств без очного приема; невозможность дистанционного наблюдения за состоянием пациента без предшествующего очного приема.

В специальной литературе отмечается, что такие ограничения являются барьером для развития телемедицины, нивелируют основное преимущество телемедицины – получение полноценной удаленной медицинской помощи. Предлагают более гибкий подход к правовому регулированию оказания телемедицинских услуг: закрепить возможность постановки диагноза и назначения лечения в рамках телемедицины без очного приема при соблюдении ряда условий, расширить способы идентификации субъектов телемедицинской деятельности [2, с. 5].

Безусловно, телемедицинские технологии способствуют расширить, закрепленное в статье 41 Конституции Российской Федерации, гарантии реализации права на охрану здоровья и медицинскую помощь, поскольку предоставляют возможность своевременного, неотлаженного консультирования с квалифицированным медицинским работником на отдаленной территории. Однако нам представляется, что ограничения применения телемедицинских технологий являются обоснованными. Такие запреты обусловлены, в первую очередь, недопустимостью нарушения (ограничения) конституционных прав и свобод человека и гражданина, обеспечивают баланс между своевременным внедрением современных технологий обработки данных и защитой прав граждан.

Одновременно защита персональных данных при использовании телемедицинских технологий имеет особый порядок. Дело в том, что сведения о состоянии здоровья являются «чувствительными» персональными данными, требуют большую степень защиты в отличие от иных персональных данных.

Особое регулирование таких данных обусловлено презумпцией возможного наступления особо негативных последствий для субъекта при их разглашении или ином несанкционированном использовании. Такие последствия могут выражаться не только в рисках для жизни и здоровья лица, но и в дискриминации, невозможности реализации базовых конституционных прав на труд, образование, свободу совести, передвижение и пр. [7, с. 71].

Общий Регламент Европейского союза по защите персональных данных (EU General Data Protection Regulation, далее - Регламент) в Преамбуле закрепляет, что персональные данные, которые по своей природе особенно чувствительны к фундаментальным правам и свободам, заслуживают особой защиты, поскольку контекст их обработки может создать значительные риски для фундаментальных прав и свобод. Регламент устанавливает общее правило: такие персональные данные не должны обрабатываться за исключением случаев, предусмотренных Регламентом.

Исключения определены в параграфе 2 статьи 9 Параграфа, одним из которых является необходимость обработки в целях профилактической или профессиональной медицины... с обязательным условием соблюдения профессиональной тайны в соответствии с законодательством Европейского союза или его государств-членов. В России Федеральный закон «О персональных данных» в статье 10 закрепляет специальные категории персональных данных, к которым относит сведения о состоянии здоровья человека. Учитывая особый характер персональных данных, составляющих сведения о состоянии здоровья человека, в литературе предложены, во-первых, закрепление специальных этических норм в Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации, во- вторых, разработка отдельного кодекса профессиональной этики при оказании телемедицинских услуг или руководства о порядке применения «классического» Кодекса профессиональной этики врача Российской Федерации в рамках телемедицины. Данные предложения, на наш взгляд, являются своевременными и необходимыми.

Кроме того, порядок обработки персональных данных при использовании телемедицинских технологий содержатся и в большом количестве законах, подзаконных и отраслевых актах.

Используя функционал справочной правовой системы «Консультант Плюс», на сегодняшний день можем обнаружить порядка пятидесяти законов, подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих порядок оказания медицинских услуг при использовании телемедицинских технологий. В литературе отмечается, что информационные системы нуждаются в качественно новом уровне защищенности, обеспечивающем надежность функционирования современных телемедицинских технологий [1, с. 82].

Нам представляется, что в целях защиты (охраны) прав и свобод человека необходима систематизация законодательства о порядке использования телемедицинских технологий с закреплением на уровне федерального закона основных принципов использования таких технологий с четким определением правового статуса (права, обязанности, гарантии и ответственность) субъектов (врач- оператор информационной системы –пациент) правоотношения.

Список литературы

1. Журавлев М. С. Защита персональных данных в телемедицине // Право. Журнал Высшей школы экономики. – 2016. – № 3. – С. 72–84.
2. Журавлёв М. С., Тягай Е. Д. Киберфизические системы, имплантированные в организм человека. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2021. – 26 с.
3. Ковлер А. И. Антропология прав человека в цифровую эпоху (опыт сравнительного анализа) // Журнал российского права. – Т. 26 № 12. – 2024. – С. 5 – 29.
4. Комарова В. В. Общественное здоровье в конституционно-правовом ракурсе // Образование и право. – № 1. – 2024. – С. 28 – 33.
5. Лукашева Е. А. Права человека: Учебник для вузов / [Васильева Т. А., Карташкин В. А., Колесова Н. С. и др.]; Отв. ред. Е. А. Лукашева; Комис. по правам человека при Президенте Рос. Федерации. Ин-т государства и права РАН. – М.: НОРМА-ИНФРА М, 1999. – XII, 560 с.
6. Невинский В. В. Конституция Российской Федерации и достоинство человека (воспоминание о будущем) // Конституционное и муниципальное право. – 2013. – № 11. – С. 48 – 54.
7. Савельев А. И. Научно-практический постатейный комментарий к Федеральному закону «О персональных данных» / А. И. Савельев. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Статут, 2021. – 466 с.
8. Соколова О. В. Достоинство личности как конституционно-правовая категория (практика Конституционного Суда Российской Федерации) // Труды Оренбургского института (филиала) МГЮА. – 2023. – №3. – С. 38 – 43. Spisok literatury:
9. ZHuravlev M. S. Zashchita personal’nyh dannyh v telemedicine // Pravo. ZHurnal Vysshej shkoly ekonomiki. – 2016. – № 3. – S. 72–84.
10. ZHuravlyov M. S., Tyagaj E. D. Kiberfizicheskie sistemy, implantirovannye v organizm cheloveka. – M.: Izdatel’skij dom Vysshej shkoly ekonomiki, 2021. – 26 s.
11. Kovler A. I. Antropologiya prav cheloveka v cifrovuyu epohu (opyt sravnitel’nogo analiza) // ZHurnal rossijskogo prava. – T. 26 № 12. – 2024. – S. 5 – 29.
12. Komarova V. V. Obshchestvennoe zdorov’e v konstitucionno-pravovom rakurse // Obrazovanie i pravo. – № 1. – 2024. – S. 28 – 33.
13. Lukasheva E. A. Prava cheloveka: Uchebnik dlya vuzov / [Vasil’eva T. A., Kartashkin V. A., Kolesova N. S. i dr.]. Otv. red. E. A. Lukasheva; Komis. po pravam cheloveka pri Prezidente Ros. Federacii. In-t gosudarstva i prava RAN. – M.: NORMA-INFRA M, 1999. – XII, 560 s.
14. Nevinskij V. V. Konstituciya Rossijskoj Federacii i dostoinstvo cheloveka (vospominanie o budushchem) // Konstitucionnoe i municipal’noe pravo. – 2013. – № 11. – S. 48 – 54.
15. Savel’ev A. I. Nauchno-prakticheskij postatejnyj kommentarij k Federal’nomu zakonu «O personal ’nyh dannyh» / A. I. Savel’ev. – 2-e izd., pererab. i dop. – M.: Statut, 2021. – 466 s.
16. Sokolova O. V. Dostoinstvo lichnosti kak konstitucionno-pravovaya kategoriya (praktika Konstitucionnogo Suda Rossijskoj Federacii) // Trudy Orenburgskogo instituta (filiala) MGYUA. – 2023. – №3. – S. 38 – 43.

Скачать