Проблема соотношения международного и внутригосударственного права приобретает особую остроту в сфере защиты прав человека, где универсальные стандарты сталкиваются с национальными особенностями правопорядка. Для Российской Федерации этот вопрос традиционно решался на основе положений части 4 статьи 15 Конституции РФ, согласно которым общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Однако события последних лет — конституционная реформа 2020 года и последующий выход России из Совета Европы в 2022 году — существенно изменили конфигурацию взаимодействия международного и национального права. Цель настоящей статьи — проанализировать современную российскую модель соотношения международного и национального права в области защиты прав человека, выявить ее теоретические основания и практические следствия.

The issue of the relationship between international and domestic law becomes particularly acute in the field of human rights protection, where universal standards clash with the national specifics of the legal order. For the Russian Federation, this issue has traditionally been resolved on the basis of the provisions of Part 4 of Article 15 of the Constitution of the Russian Federation, according to which the generally recognized principles and norms of international law and international treaties of the Russian Federation are an integral part of its legal system. However, the events of recent years — the constitutional reform of 2020 and Russia’s subsequent withdrawal from the Council of Europe in 2022 — have significantly changed the configuration of the interaction between international and national law. The purpose of this article is to analyze the modern Russian model of the relationship between international and national law in the field of human rights protection, to identify its theoretical foundations and practical implications.