В статье проанализированы судебные ситуации субъективного толкования норм, установленные в ст. 389.13 УПК РФ, из чего в качестве одной из причин этого установлена необъективность отдельных правоприменителей при реализации положений, закрепленных в юридических актах. Вместе с тем, зафиксированы попытки к преодолению возникшей ситуации путем законодательных изменений, выраженных в закреплении за ВС РФ права предоставления директив нижестоящим судам по вопросам практики правоприменения и по заслушиванию докладов председателей нижестоящих судов по вопросам учёта при осуществлении правосудия разъяснений и правовых позиций, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранивших силу постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. В заключении предложено законодательное усовершенствование указанных мер путем предоставления возможности Президенту Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации инициировать истребование упомянутых докладов с возможностью принятия по их итогам решений, влекущих правовые последствия в виде отмены судебных актов, принятых без учета руководящих разъяснений и правовых позиций соответствующих Пленумов.

The article analyzes judicial situations involving the subjective interpretation of legal norms—specifically those addressed in Article 389.13 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation—identifying the lack of objectivity among certain law-enforcement officials in applying established legal provisions as a contributing factor. At the same time, the article notes attempts to address this issue through legislative amendments; these include granting the Supreme Court of the Russian Federation the authority to issue directives to lower courts regarding law-enforcement practice and to hear reports from the chairpersons of lower courts on how they incorporate the clarifications and legal positions—contained in the resolutions of the Plenary Session and the Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation, as well as the still-valid resolutions of the Plenary Session of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation—into their administration of justice. In conclusion, the article proposes further legislative refinement of these measures by empowering the President of the Federal Chamber of Lawyers of the Russian Federation to initiate requests for the aforementioned reports and to facilitate decisions based on them that entail legal consequences—specifically, the overturning of judicial acts adopted without regard for the guiding clarifications and legal positions of the relevant Plenary Sessions.