Вербовка граждан Российской Федерации украинскими силовиками для совершения диверсий в условиях специальной военной операции

Специальная военная операция, начавшаяся в 2022 году создала исключительные условия для применения не только традиционных методов ведения боевых действий, но и нетрадиционных — включая использование вербовки среди граждан Российской Федерации с целью организации диверсионных актов на территории России. Актуальность исследования обусловлена возросшим числом сообщений в СМИ и социальных сетях о попытках проникновения украинских силовиков в Российскую Федерацию для вовлечения граждан в разведывательно-подрывные мероприятия.

Специальная военная операция, начавшаяся с 24 февраля 2022 года, внесла значимые изменения в жизни России и ее граждан. Основной задачей операции заявлено обеспечение защиты жителей Донецкой и Луганской Народных Республик, а также Запорожской и Херсонской областей, интеграция которых в состав Российской Федерации предвещает комплекс мер по демилитаризации и денацификации Украины. Внутриполитический контекст сопровождается высокой поддержкой населения — по данным статистики февраля 2025 года, более двух третей граждан России одобряют СВО и готовы оказывать помощь военнослужащим и новым территориям. [1] На международной арене СВО становится фактором глобального геополитического кризиса, выступая проявлением противостояния России с НАТО и США. Для Вашингтона операция символизирует утрату влияния в эпоху ослабления экономической и политической мощи, тогда как Россия объединяет рядом с собой новые союзы, включая БРИКС, ШОС, СНГ и ЕАЭС.

Военные действия способствуют формированию изменённого мирового порядка и реальному перераспределению сил между ведущими центрами влияния — Россией, США, Китаем и Индией. [2] В рамках российских внутренних изменений СВО усиливает роль силовых структур и выступает катализатором социальной трансформации, направленной на возврат к традиционным политическим ценностям — безопасности, справедливости, национальной консолидации. Экономика становится более интегрированной в новые механизмы мировой торговли, что способствует устойчивости в условиях международных санкций и изоляции. [3] С точки зрения национальной безопасности операция служит средством противодействия угрозам на западных рубежах России, предотвращая превращение Украины в ядерную державу и обеспечивая контроль на вновь присоединённых территориях. В таких условиях вопросы внутренней стабильности и безопасности граждан — особенно в свете возможных диверсий и угроз со стороны противника — выходят на первый план. [4] Украинские силы организовали активную работу через цифровые платформы для вербовки граждан Российской Федерации, используя популярные мессенджеры и социальные сети в качестве основных инструментов коммуникации. Наиболее распространёнными каналами выступают Telegram и WhatsApp, где выявлено не менее девятнадцати специализированных сообществ, занимающихся привлечением россиян к диверсионной деятельности, преимущественно созданных в конце апреля и сентябре 2022 года. Изначально эти сообщества публиковали националистические послания, постепенно развивая тематику в сторону прямых призывов к нарушению территориальной целостности РФ и выполнению конкретных диверсионных заданий. [5] Служба безопасности Украины (СБУ) активно использует фейковые аккаунты, создаваемые с помощью искусственного интеллекта, генерирующего реалистичные фото и видео, подменяя ими подлинные профили, чтобы замаскироваться под сверстников и друзей потенциальных жертв. Нередко такие аккаунты функционируют в игровых чатах и социальных сетях, где используют психологическое давление, шантаж и угрозы для вовлечения в экстремистские действия. Значительная часть контактов приходится на подростков, которые либо добровольно вступают в переписку с украинскими кураторами, заинтересованные в финансах, либо становятся объектами психологического воздействия и манипуляций. [6; 7] Коммуникация строится в режиме длительных переписок, часто с элементами социальной инженерии. Примером служит случай, когда военнослужащий вступал в переписку с фейковой «девушкой», за время общения которой постепенно убеждался в необходимости сотрудничества, после чего получал конкретные инструкции по диверсиям. Такой подход позволяет не только установить доверие, но и выявить наиболее устойчивых агентов влияния среди граждан РФ, готовых к активным действиям против национальной безопасности. [7; 8] Узкоспециализированные задания, выданные через цифровые каналы, варьируются от создания и продвижения экстремистских интернет-ресурсов до активных диверсионных операций — поджогов, отравлений, покушений на российских военнослужащих и силовиков. Важным аспектом является адаптация коммуникации под возраст и социальное положение потенциального завербованного: подростков привлекают через игровые сообщества и обещания «быстрого заработка», что зачастую маскирует более опасные действия. В числе известных случаев зафиксировано преступление, в котором агент Киева по указанию украинских кураторов в Киеве прошёл обучение по изготовлению и установке специального устройства. [9] Для обеспечения скрытности и безопасности в ходе коммуникации украинские спецслужбы задействуют зарубежные мессенджеры, надежно курируемые западными разведками, обеспечи - вая надежную шифровку сообщений и анонимность участников. Такой подход создает условия для масштабной и трудно-отслеживаемой вербовочной деятельности на территории Российской Федерации. Российские правоохранительные органы неоднократно выявляли и пресекали деятельность подобных группировок, задерживая как исполнителей, так и кураторов из Украины, и предупреждают население о серьезных последствиях сотрудничества с иностранными спецслужбами. [5; 10; 11] Механизмы убеждения, применяемые украинскими агентами, совмещают несколько методов — от идеологической агитации и отрицания государственной принадлежности жертвы, через выстраивание доверительных отношений до прямого шантажа и угроз разоблачения. Маскировка под мошенников используется также для вербовки жертв с целью вымогательства денежных средств и вовлечения в преступные схемы, что одновременно снижает уровень подозрительности и повышает вероятность успешного вовлечения в диверсионную деятельность. [11; 12] При этом украинская сторона целенаправленно использует психологическую уязвимость отдельных групп, что становится возможным благодаря продуманным режимам коммуникации и адаптации сообщений к особенностям личности потенциального завербованного. Регулярная смена аккаунтов и каналов в социальных сетях обеспечивает сохранение и развитие сети агентов, несмотря на действия российских спецслужб по их выявлению и нейтрализации. [5; 7] Предлагаемые суммы вознаграждений варьируются от нескольких десятков до тысяч долларов, но в подавляющем большинстве случаев остаются на уровне нескольких тысяч рублей или эквивалентных сумм в иностранной валюте. Так, по данным заместителя секретаря Совета безопасности России Александра Гребенкина, украинские спецслужбы и связанное с ними неонацистское подполье платили российским подросткам от 5 000 до 10 000 рублей (примерно 65– 130 долларов) за диверсии на железных дорогах или объектах критической инфраструктуры. [13] В отдельных случаях, например за атаки на железнодорожных участках в Москве, вознаграждение доходило до 150 долларов, что отражает расценки на относительно несложные, но требующие физического присутствия действия. [8] Вызывает беспокойство то, что многие из привлечённых к совершению диверсионных акций — это молодые люди и подростки, не осознающие масштабов ответственности. Российские правоохранительные органы зафиксировали более ста попыток проведения террористических акций с начала военной операции, в которых исполнителями выступали именно молодые граждане, зачастую вербованные через интернет-платформы, где их привлекали возможностью заработка, не раскрывая, что наказание за диверсии будет максимальным по закону. [8; 13] Нередко вербовщики сопровождают финансовые стимулы личными инструктажами, уделяя внимание техническим аспектам и порядок выполнения заданий, что дополнительно усиливает мотивацию к выполнению поставленных целей и снижает сомнения в успехе операции. При этом денежные выплаты нередко служат лишь одним из элементов психологического воздействия, завершающим цепочку убеждения, наряду с идеологическими призывами и социальным давлением. [8; 11] Одним из методов манипуляции стала практика интернет-мошенничества, когда под видом возврата ранее выманенных у жертв денег, их подталкивают осуществить диверсию, обещая вернуть средства при выполнении задания, что способствует вовлечению всё новых исполнителей, зачастую в состоянии финансового отчаяния. [12; 14] Для обеспечения оплаты необходимы убедительные доказательства факта выполнения диверсионных действий. Украинские силовики требуют от завербованных предоставления фото- и видеоматериалов, подтверждающих нанесённый ущерб или совершённое действие на объектах транспортной инфраструктуры, особенно железнодорожных путях. Такая визуальная фиксация служит не только доказательством выполнения задания, но и средством контроля за исполнителями со стороны кураторов.

Особое значение приобретает организация специальных команд проверки, которые при необходимости выезжают на место происшествия или дистанционно анализируют полученные материалы на предмет соответствия заявленной диверсионной задаче. Они оценивают качество и достоверность предоставленной информации, выявляют попытки имитации действий или фальсификации доказательств. Часто к оценке подключаются эксперты, компетентные в областях взрывотехники, химии или инженерного дела для подтверждения характера повреждений и причин, их вызвавших. [15] При расследовании диверсионных преступлений, в частности тех, что совершаются несовершеннолетними в составе организованных групп, учитывается специфика вовлечения такой категории исполнителей. Следствие обязано установить не только факт самого противоправного действия, но и условия, при которых дети или подростки были привлечены к совершению диверсии, включая наличие психологического или материального принуждения. Немаловажна роль выявления финансирования и материального обеспечения диверсионной деятельности, что по Уголовному кодексу РФ квалифицируется отдельной статьёй и требует специального расследования. [16] Все доказательства должны быть собраны и оценены в строгом соответствии с требования- ми уголовно-процессуального законодательства России. Согласно статьям 87 и 88 УПК РФ, проверка и оценка доказательств входит в компетенцию суда. При этом недопустимы материалы, полученные с нарушением процедурных норм, а также неполноценные виды экспертиз, например некачественная лингвистическая экспертиза, не могут служить единственным основанием для обвинения. [17] Конституционный Суд РФ в постановлении № 2587-О подтвердил необходимость соблюдения строгости процедур в доказательственном процессе, что повышает легитимность судебных решений по делам о диверсиях. [18] Согласно Российскому законодательству, противодействие вербовке регулируется следующими актами:

- Уголовный кодекс РФ в статье 205.1 предусматривает ответственность за содействие террористической деятельности, включая склонение, вербовку, вооружение или подготовку лица к совершению террористических и связанных с ними преступлений. Наказания за эти деяния варьируются от лишения свободы на срок от семи до пятнадцати лет вплоть до пожизненного заключения в особо тяжких случаях с возможным крупным штрафом. Аналогичная уголовная ответственность предусмотрена за финансирование терроризма, что нередко сопряжено с вербовочной деятельностью. [19; 20] Основной канал вербовки — интернет, соцсети и мессенджеры, где злоумышленники тщательно анализируют аккаунты, посты и комментарии пользователей для выявления потенциальных кандидатов. В числе объектов вербовки преимущественно молодые люди без устойчивой жизненной позиции, а также лица, находящиеся в кризисных ситуациях и нуждающиеся в материальной поддержке. Используемые техники включают сложные психологические манипуляции, пропагандистские воздействия, а также угрозы и шантаж. Важной задачей является информирование подростков и их родителей о рисках вовлечения через цифровые каналы, что является частью комплексной профилактической работы. [21] Российские правоохранительные органы обладают всей необходимой законодательной базой для выявления и пресечения попыток вербовки, что подчёркивается официальными заявлениями представителей власти. Региональные и федеральные структуры координируют действия по противодействию экстремизму и терроризму на всей территории страны, что особенно актуально ввиду расширяющейся географии данных угроз. Для оперативного информирования населения работает бесплатная горячая линия ФСБ России (8-800-224-22-22), через которую можно сообщать о подозрительной активности. [22; 23] Законодательство постоянно совершенствуется, включая внедрение мер контроля за распространением экстремистских материалов в интернете и социальных сетях, что значительно снижает возможности вербовщиков использовать цифровое пространство для незаконной деятельности. Профилактический блок предусматривает просветительскую работу, проведение координационных мероприятий с участием различных ведомств и активное вовлечение общественности для повышения устойчивости граждан к таким воздействиям. [21; 22] Первым приоритетом является интенсивное применение точечных военных ударов по организаторам диверсионных операций и лицам, принимающим решения на стороне противника.

Эксперт Прохватилов подчёркивает, что эффективность защиты от пролёта беспилотников и подобных угроз прямым образом зависит от нейтрализации именно этих целей, информации о которых располагает российское руководство. [24] Вторым ключевым направлением является восстановление и модернизация системы военизированной охраны стратегически важных объектов, в первую очередь мостов, транспортных узлов и энергетической инфраструктуры.

Виталий Киселев предлагает возродить опыт советских подразделений ВОХРа и создать специализированные профессиональные структуры, способные обеспечить постоянную защиту этих объектов. Полный переход к решительным мерам противодействия диверсиям позволит существенно снизить риски нанесения разрушительного ущерба. [25] Опергруппы и спецслужбы должны продолжать активную работу по выявлению и нейтрализации террористов, диверсантов и их пособников. Достижения 2025 года, с ликвидацией 24 боевиков и задержанием более 2000 участников преступных группировок, демонстрируют эффективность координированных действий правоохранительных органов. Усиление этих мероприятий должно стать системным и неоднократно проверяемым элементом защиты внутренней безопасности. [26] Учитывая ограниченные возможности по контролю всего воздушного пространства, в частности в сфере противодействия беспилотным аппаратам, приоритет следует отдавать именно охране стратегических объектов, таких как мосты и крупные транспортные узлы. Создание усиленной, технически оснащённой и выученной системы охраны минимизирует риски успешных диверсий, одновременно концентрируя ресурсы на наиболее критичных направлениях.

Таким образом, эффективное противодействие угрозам диверсионной деятельности требует скоординированного сочетания точечных военных ударов по руководству диверсионных групп, реанимации советских практик военизированной охраны критической инфраструктуры, активной работы спецслужб и согласованной дипломатии.