Прокурорский надзор за исполнением законов в сфере информационной безопасности несовершеннолетних

Введение

Информационная среда стала базовым пространством социализации несовершеннолетних.

При этом цифровые сервисы, социальные сети и видеохостинги обеспечивают быстрый доступ к контенту, который может причинять вред психическому здоровью и нравственному развитию ребёнка: материалы, пропагандирующие насилие, суицидальное поведение, вовлечение в противоправные действия, распространение наркотиков, азартные игры, а также контент сексуального характера. Законодатель сформировал комплекс правовых механизмов защиты детей, однако практика показывает, что эффективность таких механизмов во многом зависит от системного надзора и координации действий уполномоченных органов.

Прокуратура Российской Федерации, реализуя конституционно значимую функцию надзора за исполнением законов, выступает ключевым субъектом обеспечения законности в сфере информационной безопасности несовершеннолетних. Надзорная деятельность включает выявление нарушений в деятельности органов власти, образовательных организаций, операторов связи и владельцев информационных ресурсов, а также применение мер реагирования и обеспечение восстановления нарушенных прав. Цель настоящей статьи — проанализировать проблемные аспекты прокурорского надзора в указанной сфере, обобщить основные подходы судебной практики и предложить практические рекомендации.

Нормативно-правовая основа обеспечения информационной безопасности несовершеннолетних Нормативное регулирование информационной безопасности несовершеннолетних носит межотраслевой характер и опирается на следующие блоки: (1) общие нормы об информации и ограничении доступа; (2) специальные нормы о защите детей от вредной информации; (3) нормы об ответственности и процессуальные механизмы судебной защиты.

Ключевое значение имеют: Федеральный закон от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» [2]; Федеральный закон от 29 декабря 2010 года № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» [3]; Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (в части статьи 6.17) [5]; Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации (в части главы 27.1) [4]; Федеральный закон от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» [1]. Дополнительно организационные ориентиры надзора за соблюдением прав несовершеннолетних в деятельности органов и организаций задаются ведомственными актами Генеральной прокуратуры Российской Федерации [10].

Отдельный массив составляют нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (в частности, статьи, предусматривающие ответственность за нарушение правил оборота информационной продукции для детей), а также гражданско-процессуальные и административно-процессуальные правила, позволяющие прокурору обращаться в суд в интересах неопределённого круга лиц и защищать права несовершеннолетних.

Практически значимой является и подзаконная регламентация: порядок ведения реестров запрещённой информации, требования к ограничению доступа, методические подходы к оценке контента. В совокупности эти нормы формируют правовой инструментарий, который прокуратура использует для выявления и пресечения нарушений.

Полномочия прокуратуры и инструменты прокурорского реагирования Прокурорский надзор в исследуемой сфере характеризуется сочетанием контрольных и координационных функций. Основные направления надзорной деятельности целесообразно свести к четырём группам:

1) надзор за исполнением законов органами государственной власти и органами местного самоуправления в части реализации программ и мер по защите детей в цифровой среде; 2) надзор за исполнением законодательства образовательными организациями и организациями отдыха детей (профилактика вовлечения, фильтрация контента, локальные акты, работа с родителями); 3) надзор за исполнением законодательства операторами связи, провайдерами, владельцами сайтов, администраторами публичных страниц и агрегаторами контента; 4) надзор за деятельностью органов профилактики правонарушений несовершеннолетних и правоохранительных органов по выявлению противоправного контента и лиц, вовлекающих детей.

Инструменты реагирования прокурора включают внесение представления об устранении нарушений закона, опротестование незаконных правовых актов, вынесение предостережения о недопустимости нарушения закона, возбуждение дел об административных правонарушениях, направление материалов в органы предварительного расследования при наличии признаков преступления, а также обращение в суд с административными исковыми заявлениями или исками в защиту прав и законных интересов несовершеннолетних и неопределённого круга лиц. Проблемой остаётся «размытость» границ ответственности участников информационного оборота. Например, платформы и владельцы сайтов могут ссылаться на пользовательский характер контента, операторы связи — на формальный характер обязанности по ограничению доступа в отсутствие включения ресурса в соответствующий реестр, а образовательные организации — на отсутствие технических возможностей или единых стандартов фильтрации. В этой связи надзор должен быть ориентирован на доказательственную базу, корректную квалификацию нарушений и выбор правового механизма, который обеспечивает реальное прекращение доступа к вредной информации.

При выборе мер прокурорского реагирования и формировании требований об ограничении доступа неизбежно возникает элемент административного усмотрения: необходимо определить, какие действия будут достаточными для прекращения распространения вредной информации при соблюдении баланса прав и законных интересов участников информационного оборота.

Как отмечает Ю. Н. Мильшин, административное усмотрение представляет собой ограниченную рамками законодательства степень свободы, предоставляемую для принятия оптимального решения, и не может носить безграничный характер; решения должны опираться на принципы законности, профессионализма и ответственности [11]. В контексте дел о блокировке это означает необходимость избегать чрезмерно широких требований (например, об ограничении доступа ко всему ресурсу при наличии отдельных запрещённых страниц) и формулировать просительную часть таким образом, чтобы ограничение было адресным и соразмерным цели защиты несовершеннолетних. Учет пределов усмотрения снижает риски произвольного вмешательства и повышает устойчивость результатов надзора на стадии судебного рассмотрения и последующего исполнения.

Таблица 1.

Типовые нарушения и меры прокурорского реагирования Сфера Тип нарушения Правовое основание Реагирование Интернет-ресурсы Доступ к информации, причиняющей вред детям (насилие, суицид, наркотики) 149-ФЗ; 436-ФЗ Проверка; представление; иск о признании информации запрещённой; контроль устранения Образование Отсутствие локальных процедур реагирования на кибербуллинг и вредный контент 436-ФЗ; законодательство об образовании Представление; предостережение; участие в профилактике Маркировка Отсутствие возрастной маркировки и ограничений доступа 436-ФЗ; КоАП РФ Возбуждение дела об АП; представление; мониторинг исполнения Платформы Ненадлежащая модерация и игнорирование уведомлений о вредном контенте 149-ФЗ; 436-ФЗ Предостережение; требование об удалении; судебная защита Судебная практика и типовые подходы правоприменения Судебная практика по вопросам защиты детей от вредной информации формируется в нескольких типовых категориях дел. Во-первых, это дела о признании информации запрещённой к распространению на территории Российской Федерации и об обязании ограничить доступ к интернет-ресурсам. Такие дела часто инициируются прокурорами в интересах неопределённого круга лиц. При рассмотрении суды оценивают содержание страниц, наличие признаков запрещённой информации (например, пропаганда самоубийства, способы изготовления и употребления наркотиков, вовлечение в преступную деятельность, порнографические материалы), а также достаточность доказательств фиксации контента (протокол осмотра сайта, заключения специалистов, скриншоты, сведения о доменном имени и хостинге).

Позиция Верховного Суда Российской Федерации акцентирует процессуальные гарантии по данной категории дел: решение, служащее основанием для ограничения доступа к ресурсу, принимается в порядке административного судопроизводства; администратор доменного имени и владелец сайта рассматриваются как лица, чьи права затрагиваются, и подлежат привлечению; судебное решение не только констатирует «запрещённость» информации, но и влечёт обязанность владельца удалить соответствующую страницу, а также запускает механизм включения ресурса в единый реестр и уведомления провайдера хостинга [6]. Для практики надзора это означает, что при подготовке иска критически важно обеспечить идентификацию владельца сайта/ доменного имени (по данным WHOIS, ответам хостинг-провайдера, скриншотам интерфейса, соглашениям пользователя), а также заявлять ходатайства об истребовании соответствующих сведений в порядке главы 27.1 КАС РФ [4]. Отдельного внимания требует связка судебного решения и административной процедуры блокировки: включение доменного имени или указателя страницы в единый реестр осуществляется оператором реестра на основании вступившего в законную силу решения суда и влечёт последовательность уведомлений (оператор реестра → провайдер хостинга → владелец сайта) с короткими сроками реагирования [2]. Практика показывает, что для устойчивости результата прокурору целесообразно параллельно контролировать исполнение решения (удаление контента) и корректность действий участников процедуры, опираясь на правила ведения единого реестра и официальные сервисы Роскомнадзора [7; 8].

Типовой проблемой является динамичность контента: после предъявления иска страницы могут быть удалены либо перемещены на «зерка- ла». Судебная практика выработала подход, при котором существенное значение имеет надлежащее документирование факта распространения информации на момент выявления нарушения. Прокурорам рекомендуется использовать процессуально устойчивые способы фиксации: нотариальный осмотр веб-страниц, технические протоколы с указанием URL, времени доступа, IP-адресов, а также, при необходимости, привлекать специалистов.

Методические ориентиры по данному блоку дел формируются и на уровне региональных судов: в обзоре, утверждённом президиумом Свердловского областного суда, обращено внимание на требования к фиксации контента, установлению его правовой квалификации, привлечению заинтересованных лиц и формулированию резолютивной части решения таким образом, чтобы обеспечить реальное исполнение и исключить чрезмерное ограничение доступа [16].

Схожий подход продемонстрирован Мещанским районным судом города Москвы по делу № 02А-2207/2024, где суд признал запрещённой информацию, размещённую на определённой интернет-странице, и исходил из того, что вступившее в законную силу решение является юридическим основанием для включения сведений в соответствующий реестр Роскомнадзора и последующего ограничения доступа [16].

В практике судов первой инстанции преобладают адресные решения, в которых предметом запрета становятся конкретные сетевые адреса и (или) указатели страниц. Так, решением Тимирязевского районного суда города Москвы по делу № 02А-0108/2025 удовлетворено административное исковое заявление прокурора о признании запрещённой информации, размещённой на конкретных страницах, что позволило обеспечить последующее внесение сведений в реестр и ограничение доступа операторами связи [15]. Показательным является кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.10.2018 № 4-КГ18-57: Судебная коллегия указала, что заявления прокурора о признании информации запрещённой к распространению подлежат рассмотрению по правилам КАС РФ, а в резолютивной части судебного акта необходимо конкретизировать страницы (URL), содержащие запрещённую информацию; ограничение доступа ко всему сайту допустимо лишь при доказанности систематического размещения запрещённых материалов либо целевой направленности ресурса на их распространение [14].

Во-вторых, распространены дела о возложении обязанностей на владельцев сайтов/страниц и организаторов распространения информации по удалению запрещённого контента либо по обеспечению возрастной маркировки и ограничений.

Суды исходят из того, что право на свободу выражения мнения не является абсолютным и может быть ограничено для защиты прав и законных интересов несовершеннолетних. При этом оценивается, принял ли ответчик разумные меры модерации и реагировал ли на уведомления о нарушениях.

В-третьих, встречаются споры, связанные с административной ответственностью за нарушение правил распространения информационной продукции для детей, в том числе за отсутствие обязательной маркировки, демонстрацию материалов категории «18+» в доступных детям местах и несоблюдение временных ограничений.

Судебные акты подчёркивают, что формальная ссылка на «техническую ошибку» не освобождает от ответственности при наличии объективной возможности соблюдения требований и при доказанности факта распространения.

Наконец, отдельную группу составляют дела, затрагивающие обязанности органов и организаций по профилактике: оценка эффективности локальных актов в школах, обеспеченности программами контентной фильтрации, порядка реагирования на выявленные факты кибербуллинга и вовлечения подростков в противоправные сообщества. В таких спорах суды обращают внимание на комплексность мер и документальное подтверждение их реализации.

Таблица 2.

Обобщение типовых судебных подходов по делам о защите детей от вредной информации.

Категория

дел

Предмет

доказывания

Вывод суда

(типовой)

Практическая рекомендация

Признание

информации

запрещённой

Фиксация контента,

признаки запрещённости

, идентификация

ресурса

При доказанности

— удовлетворение

требований и

ограничение

доступа

Использовать устойчивую фиксацию (нотариально/технически), просить суд указывать конкретные URL в резолютивной части и обосновывать необходимость ограничения доступа ко всему ресурсу только при наличии доказательств систематичности (подход ВС РФ) [14].

Удаление

контента

владельцем

сайта

Факт размещения,

осведомлённость/

уведомления, меры

модерации

Оценка разумности

мер;

возложение

обязанности

при бездействии

Направлять уведомления и фиксировать их; требовать процедур модерации Административная ответственность Событие правонарушения, субъект, вина, наличие обязанности маркировки Штраф при доказанности; отклонение формальных оправданий Контролировать маркировку и режим доступа; обучать персонал Профилактика в организациях Наличие локальных актов, технических мер, фактическое исполнение Оценка комплексности мер; указание на формальность подхода Вести журналы мероприятий, инструкции, протоколы реагирования Рекомендации по повышению эффективности прокурорского надзора На основе анализа нормативной базы и судебных подходов предлагаются следующие рекомендации.

1) Для органов прокуратуры:

— формировать риск-ориентированные планы проверок, выделяя приоритетные зоны: подростковые сообщества, контент с признаками саморазрушительного поведения, «серые» площадки рекламы запрещённых веществ, а также сервисы с недостаточной модерацией; — унифицировать методику фиксации цифровых доказательств (шаблоны протоколов, требования к скриншотам, порядок привлечения специалистов), чтобы минимизировать процессуальные риски; — активнее применять судебные механизмы в интересах неопределённого круга лиц, сочетая их с актами прокурорского реагирования и контролем исполнения; — выстраивать межведомственное взаимодействие с органами образования, Роскомнадзором и органами внутренних дел по принципу «единое окно» для оперативного обмена сведениями. 2) Для образовательных организаций:

— закрепить в локальных актах порядок реагирования на выявленные случаи кибербуллинга, вовлечения в опасные онлайн-сообщества и распространения вредной информации; — обеспечить техническую фильтрацию и безопасные цифровые контуры (учётные записи, права доступа, журналы событий), а также регулярное обучение педагогов и родителей; — внедрять профилактические программы цифровой грамотности и правового информирования подростков.

3) Для владельцев платформ и операторов связи:

— внедрять прозрачные процедуры модерации и приоритетной обработки обращений, связанных с безопасностью детей; — использовать технические меры ограничения доступа и возрастной верификации там, где это требуется; обеспечивать хранение логов и сотрудничество в рамках законных запросов.

4) Для законодателя и регуляторов:

— уточнять критерии «разумных мер» по модерации и механизм ответственности для разных категорий посредников; — развивать стандарты доказательственной фиксации цифровых следов и межведомственных регламентов.

Реализация предложенных мер позволит повысить результативность прокурорского надзора и сократить латентность нарушений, непосредственно затрагивающих права и безопасность несовершеннолетних.

Заключение

Прокурорский надзор за исполнением законов в сфере информационной безопасности несовершеннолетних является системообразующим элементом защиты прав ребёнка в цифровой среде. Эффективность надзора определяется не только формальным выявлением нарушений, но и способностью обеспечить фактическое прекращение доступа к вредной информации, восстановление нарушенных прав и профилактику повторных нарушений. Судебная практика демонстрирует востребованность прокурорских исков в защиту неопределённого круга лиц и значимость надлежащей фиксации цифровых доказательств. Предложенные рекомендации ориентированы на повышение качества доказательственной базы, усиление межведомственного взаимодействия и внедрение риск-ориентированного подхода к надзорной деятельности.